Он не сражался за Lettland и Гитлера!

Арвид Кротниекс: подлинный герой и мученик, которого не хотят вспоминать латышские нацики.

Сегодня, 16 марта, как обычно нацики будут поминать присягнувших на верность Гитлеру латышских легионеров SS, которые якобы сражались за Латвию, хотя делали это... из-под палки. Ведь в Латышский добровольческий легион SS они были призваны, если верить нацикам, исключительно через насильственную мобилизацию, под угрозой расправы. А вот те, кем на самом деле Латвия должна гордиться, преданы нациками забвению.

Почему нацики говорят, что их эсэсовские герои – насильно мобилизованные? Чтобы легионеры не рассматривались как преступники. Ведь SS – военизированная нацистская организация, признанная преступной Нюрнбергским трибуналом. Во всех своих проявлениях – что Allgemaine SS, что Waffen SS. Оправдание для службы в SS могло быть только одно: если туда призвали насильно. Тогда уже смотрят на дела, а не на членство.

Нет, сегодня я не буду говорить о тех, кто служил в легионе добровольно, по зову своей чёрной души. О тех, кто начал прислуживать нацистам ещё летом 1941 года, рьяно убивая своих сограждан за еврейское и цыганское происхождение или коммунистические (реальные или мнимые) политические взгляды. Они очевидно пособники оккупантов и преступники, какими бы намерениями не руководствовались.

А вот как быть с теми, кто действительно пошёл в эсэсовцы, чтобы не быть наказанным за «дезертирство»? Вы не ослышались. Именно так называли тех, кто уклонялся от присяги верховному главнокомандующему германских вооружённых сил.

Вообще, тут получается знатная логическая ловушка, в которую сами себя нацики и загнали. Ведь если легионеры хотели воевать за Латвию, то почему они не желали этого делать добровольно, отважились на это только после угроз со стороны нацистских оккупантов? Какой-то странный патриотизм, не правда ли? Они или трусы, или преступники. Ведь если они пошли добровольно, то... Да, получается, добровольно вступили в преступную организацию. А если не добровольно, то где же тут храбрость?

А почему нацики утверждают, что легионеры сражались за Латвию? Чтобы показать, что поступки легионеров были благородными, что они были фронтовиками, защищавшими Отечество, несмотря на эсэсовское звание. Однако давайте напомню текст присяги латышских легионеров SS:

Ich schwöre bei Gott diesen heiligen Eid, dass ich im Kampf gegen des Bolschewismus dem Oberstem Befehlshaber der Deutscher Wermacht, Adolf Hitler, unbedingten Gehorsam leisten und als tapfer Soldat bereit sein Will, jederzeit für diesen Eid mein Leben einzusetzen.

Я клянусь перед Богом этой святой клятвой, что в борьбе против большевизма я буду беспрекословно повиноваться Верховному главнокомандующему германским Вермахтом Адольфу Гитлеру, и как храбрый солдат я буду готов отдать свою жизнь ради этой клятвы в любое время.

Про Латвию тут ни слова. Увы и ах для нациков, но легионеры сражалась вовсе не за Латвию, а, получается, за генеральный округ Леттланд в составе Райхскомиссариата Остланд – колонии Третьего Райха. Вот латыши-красноармейцы сражались за Латвию. Советскую, но Латвию. Равноправную республику в составе Союза. И присягали на верность вовсе не Сталину. Однако сегодня не о них речь, хотя они в ту войну сражались на стороне сил Света – в рядах антигитлеровской коалиции, и ими Латвия по праву может и должна гордится.

Прижатые логикой к стенке нацики прибегают к последнему аргументу: у призванных в легион SS не было выбора! Мол, или легион, или смерть.

Нет. Выбор был. Трудный, тяжёлый, суровый, но был. И многие латвийцы выбрали другой путь: или скрываться, или попасть в концлагерь, или сражаться против, или вообще погибнуть, но не пойти на службу к Силам тьмы.

Да, были и те, кто пошёл на службу к нацистам, но только чтобы вооружиться, а потом поднять восстание против гитлеровцев. Один единственный батальон под командованием лейтенанта Рубениса совершил этот подвиг. Латыши и русские, служившие под его началом (рубениеши), 16 ноября 1944 года отказались подчиняться нацистам и ушли в леса, приняв свой первый бой в знаменательную для Латвийской Республики дату – 18 ноября, на День независимости. Вот кого как героев Латвийской Республики должны почитать те, кто сегодня зачем-то делает это по отношению к преступникам или трусам, служившим Гитлеру до конца.

Но были и те, кто даже на такой компромисс с совестью не был готов пойти. И они, до сих пор обзываемые даже в Латвии «дезертирами» и «уклонистами», являются наравне с рубениешами и красноармейцами подлинными героями Латвийской Республики. Они приняли смерть, но не стали служить нацистским оккупантам. О, сколько в современной Латвии уделено внимания легионерам SS, сколько мемориалов им сооружено, сколько книг о них написано, а вот об этих мучениках почти ничего нет. Власти не устраивают по ним никаких памятных мероприятий, ни возлагают цветы на их могилы, ни составляют мартиролог этих жертв нацистских оккупантов.

К счастью, имена некоторых героев сохранила история. Моряк торгового флота (ходил в море на корабле Venta) Арвид Кротниекс (Arvīds Krotnieks) на 21-м году жизни получил повестку в латышский легион SS, но отказался в нём служить. Его заключили в тюрьму в Каросте, судили и приговорили к смерти. 23 августа 1944 года, за несколько часов до смерти, он написал своей матери письмо, которое теперь хранится в лиепайском музее.

Mātei Ilzei Krotniecei uz Liepāju
Liepājas cietums 1944. g. 23. augustā
Sveiceins, dārgā mammīt un arī dārgās māsiņas! Man beidzamās stundiņas vēl ir te. Šorīt, 24. augustā, plkst. 7 rītā izbeidzas mana dzīvīte. Tagad vēl jums rakstu beidzamo vēstulīti. Novēlu jums visiem laimīgu dzīvi [нечитаемый текст].
Dārgā mammīt un māsiņas, sirsnīgi pateicos, ka jūs esat par mani tik daudz pūlējušās, un sirsnīgi lūdzu nekreņķējieties un piedodiet, ko esmu jums ļaunu darījis. Es gaidu savas pēdējās stundiņas. Esmu uztraucies un nokreņķējies, bet, dārgā mammīt, tur vairs neko nevar darīt, tas ir liktenis. Un sirsnīgs sveiciens Tev, dārgā un mīļā mammīt, un dārgās un mīļās māsiņas Austriņ, Lidiņa, Alīdiņa, ... Janket, Andrejiņ, mazos dārgos bērniņus Vilīti, Arnīti, Ojieti. Dārgie radiņi, man miegs nenāk, es visu nakti gaidīju un domāju. Mammiņa atnesa papirosus, maizīti, šokolādi, vīnu, tas te stāv, nekas negaršo.
Sveiciniet Alfrēdiņu, Puntuzīti un Anniņu. Šie ir pēdējie sveicieni, jo mēs bijām laimīgi ar Robertiņu, ka mēs tikām trīs dieniņas kopā. Šovakar mūs atkal izšķīra un man paziņoja, ka nāvessods ir apstiprināts, un šorīt, 24. augustā, nāvessods tiks izpildīts plkst. septiņos rītā.
Dārgā, mīļa mammīt, tikai nekreņķējies. Es zinu, ka Tev sāp sirds, bet nekā nevar darīt. Ja tu kreņķēsies, Tu pati sevi iedzīsi kapiņā. Man nav grūta nāve, man ir diezgan viegla – desmit lodes – tas tikai ir moments, bet tas ir tikai tagad, kamēr jāgaida. Vēl dažas stundiņas, bet es visu to pacietīšu, tas ir jāpārcieš, nekā nevar darīt. Atceraties Arvīdu kādreiz. Es zinu, mammīt, jūs mani nevarējāt nekādi glābt, tas viss velti – jūsu pūliņi, cik jūs pielikāt, jo tagad ir kara laiks, un viņi tagad neskatās ne uz ko. Bija viss velti.
Varbūt jūs domāsiet par savu dēlīti..., bet nedomājiet, tad jūs drīz aizmirsīsiet. Un velreiz paliekat visi mīļi un dārgi sveicināti un sviecinat visus, visus pazīstamos. Mēs neredzēsimies nekad un nekad.
Dārgā mammīt, māsiņas un brālīt, dārgie radiņi, aizmirstiet Arvīdu un, ja jums atliek kāds kumosiņš maizītes, tad atnesiet Robertiņām, viņš paliek sēdot, cik ilgi, to nezinu.
Beidzamais sveiciens, dārgie mammucīt, māsiņas, brālīt.
Arvīds.

Матери Илзе Кротниеце в Лиепаю
Лиепайская тюрьма, 23 августа 1944 года.
Привет, дорогая мамочка, а также дорогие сестрицы! У меня ещё есть последние часики. Этимутром, 24 августа, в 7 часов утра моя жизнь закончится. Сейчас я пишу тебе последнее письмецо. Желаю всем вам счастливой жизни... [нечитаемый текст].
Дорогие мамочка и сестрицы, я искренне благодарю вас за то, что вы так усердно стараетесь для меня, и я искренне прошу вас не сердиться и простить меня за то, что я сделал вам плохо. Я жду свои последние часики. Я волнуюсь и обескуражен, но дорогая мамочка, ничего не поделаешь, это судьба. И сердечный привет Тебе, дорогая и милая мамочка, и дорогие и милые сестрички Аустриня, Лидиня, Алидиня, ... Янкет, Андрейка, милые детишки Вилитис, Арнитис, Ойетис. Дорогие родные, мне не спится, я ждал и думал всю ночь. Мамочка принесла папирос, хлеба, шоколад, вина, это тут стоит, ничего не отведал.
Передавайте привет Альфредику, Пунтузите и Аннушке. Это последние приветы, потому что мы с Робертиком были счастливы, что были вместе три дня. Сегодня ночью нас снова разлучили, и мне сказали, что смертный приговор утверждён и сегодня утром, 24 августа, казнь состоится в семь утра.
Дорогая, милая мамочка, только не переживай. Я знаю, что твое сердце болит, но Ты ничего не можешь поделать. Если будешь грустить, сам себя в могилу загонишь. Моя смерть не будет тяжёлой, она для меня достаточно легкая – десять пуль – это всего лишь мгновение, но это только сейчас, пока надо подождать. Ещё несколько часиков, но я всё вытерплю, это надо вытерпеть, ничего не поделаешь. Вспоминай Арвида иногда. Я знаю, мамочка, ты никак не могла меня спасти, все напрасно – твои усилия, сколько ты ни приложила, ведь сейчас военное время, и они сейчас не смотрят ни на что. Все было напрасно.
Может быть, ты будешь думать о своём сыночке... но не думай, тогда скоро забудешь. И ещё раз шлю всем милым и дорогим привет и приветствуйте всех, всех знакомых. Мы больше никогда не увидимся.
Дорогая мамочка, сестрицы и братик, дорогие родные, забудьте об Арвиде и, если у вас остались булочки, отнесите их Робертику, он остаётся сидеть, как долго, того не знаю.
Последний привет, дорогая мамочка, сестрички, братишка.
Арвид.

Вот это сила духа! Он на пороге смерти, а думает о сокамернике. Это, к слову, Роберт Теодор Герикс (Roberts Teodors Geriks), который был старше Арвида на год. Герикс работал санитаром в городской больнице. Его за нежелание служить в легионе SS приговорили к концлагерю. Он оказался в Германии и при эвакуации в апреле 1945 у города Ратенау смог скрыться и добраться до союзников, после чего благополучно вернулся в Лиепаю. А вот его товарищ...

24 августа 1944 года Арвид Кротниекс был расстрелян. Нацики его предали забвению, но не мы. Вечная ему память!

PS. Его фото я, к сожалению, не нашёл. Если у кого есть, буду признателен.