Красный лейтенант: «Командую флотом. Шмидт»
Эх, а как за год до этого он отжёг у нас в Либаве!
115 лет назад, 27 (14 по старому стилю) ноября 1905 года лейтенант Пётр Петрович Шмидт (1867-1906) возглавил начавшееся несколькими днями ранее восстание моряков на крейсере «Очаков» и других кораблях в Севастополе. Хотя сам он себя на момент восстания величал капитаном 2-го ранга. Шмидт не собирался возглавлять восстание или даже к нему присоединяться, но счёл невозможным отказаться, когда его призвали простые матросы. Шмидт объявил себя командующим Черноморским флотом, дав сигнал: «Командую флотом. Шмидт». В тот же день он отправил телеграмму Николаю II: «Славный Черноморский флот, свято храня верность своему народу, требует от Вас, государь, немедленного созыва Учредительного собрания и не повинуется более Вашим министрам. Командующий флотом П. Шмидт». Как офицер потом будет объяснять на суде, он присоединился к восстанию и возглавил его для того, чтобы по возможности придать ему какое-то целенаправленное и осмысленное направление, а также для того, чтобы избежать большой крови, потому что он с самого начала настаивал на наименее насильственном варианте действий.
Лейтенант Пётр Петрович Шмидт (1867-1906).
Для одних Пётр Шмидт был героем Первой русской революции. Для других – шизофреником с манией величия. В реале же он был... Не важно! Он стал ЛЕГЕНДОЙ.
Советский плакат «Красный лейтенант. Сказ о восстании матросов в Севастополе в 1905 году и о славном их командире лейтенанте Шмидте».
Леонид Евсеевич Мучник. «Вооружённое восстание на крейсере «Очаков» 15 ноября 1905 года».
Геннадий Яковлевич Брусенцов. «Лейтенант революции».
Андрей Александрович Харшак. «Лейтенант Шмидт».
Николай Христофорович Таиров. «Лейтенант Шмидт (восставший «Очаков»)».
Игорь Павлович Пшеничный. «Командую Флотом. Шмидт».
При этом образ лейтенанта Шмидта был неудобен и монархистам (считали его виновником событий, приведших к смене власти, хотя это и не так), и центристам (винили его в слишком большом количестве крови), и левакам (обвиняли его в нерешительности, граничившей с изменой и неправильной классовой ориентации). Ленин отзывался о Шмидте с большим скептицизмом, отмечая то что он не решился опереться на партийную поддержку и пренебрегал силой народных масс. Этакий декабрист начала XX века, и никакая «вивисекция» его (именовавшего себя беспартийным социалистом) под ту или иную партию не давала результата. Единственный образ – это образ неисправимого романтика, который продержался дольше всех.
Шмидт в белом.
В любом случае личностью лейтенант Шмидт был крайне экстраординарной. И благородным человеком: на суде всю вину брал на себя, максимально выгораживая других. Поэтому предлагаю вначале ознакомиться с этим чудесным советским диафильмом «Командую флотом» (1970). А потом прочесть, ну, хотя бы Википедию. Учтите! Неточности да брехня и там, и там. Скажем, нет ни одного документального подтверждения, что жена лейтенанта была проституткой. А матримониальные проблемы (с точки зрения того времени) заключались в том, что Шмидт венчался с мещанской девицей города Луги Доминикой Гавриловной Павловой, когда... она была на 7,5 месяце беременности и он не успевал до церемонии испросить положенные разрешения на брак у начальства. Поэтому просто даю ссылки на эти материалы для показания контраста мнений.
Лейтенант Шмидт в своём кабинете.
Интересно отметить, что Пётр Шмидт несколько раз был в Прибалтике – в Риге и Либаве. И как моряк, и как начинающий воздухоплаватель. В местных газетах того времени пока нашёл только краткие упоминания о нём, как о капитане «Дианы» в 1903 году. А вот по Либаве...
Речь идёт об Иване Николаевиче Дмитриеве 4-м (1877-1948). В указанное время он был штурманским офицером транспорта «Анадырь». Участник Первой Мировой войны, дослужился на царском флоте до звания капитана 1-го ранга. С 1918 года на службе в РККФ. Дослужился до звания контр-адмирала. Дмитриев-4 и Шмидт действительно служили на одном корабле во Владивостоке целых два месяца на ледоколе «Надёжный».
А теперь для сравнения из серии «врёт как очевидец». В 20-е годы бывший начальник штаба Либавской крепости Фёдор Петрович Рерберг изложил инцидент следующим образом, придумав даже несуществовавшего лейтенанта Муравьёва, не говоря уже о других «подробностях» – чего не сделаешь, лишь бы очернить ненавистную персону:
Офицеры транспорта «Иртыш» в Либаве. В центре старший офицер транспорта Пётр Петрович Шмидт (с сигаретой).
Пётр Шмидт происходил из православной семьи обрусевших немцев (иногда их указывали как Шмитт), многие представители которой служили на флоте. Его прадед Пётр Николаевич Шмидт (1764-1843) служил в Николаевском адмиралтействе. Сыном последнего был капитан 1-го ранга Пётр Петрович Шмидт 1-й (1800-?), а внуками – герои обороны Севастополя адмирал Владимир Петрович Шмидт (1827-1909), участник Крымской и Русско-турецкой войн 1877-1878 годов (мыс Шмидта на юго-восточном берегу Русского острова в Японском море был назван в его честь), и контр-адмирал Пётр Петрович Шмидт 2-й (1828-1888), участник Крымской войны. В семье последнего и родился прославленный революционер. При этом у лейтенанта Шмидта (Пётр Петрович Шмидт 3-й!) были братья капитан 1-го ранга Владимир Петрович Шмидт (1883-1965), участник Русско-японской войны 1904-1905 годов, Первой Мировой войны и Гражданской войны на стороне «белых», герой обороны Порт-Артура, и мичман Лев Петрович Шмидт (1884-1904), участник Русско-японской войны 1904-1905 годов, погиб на броненосце «Петропавловск».
Пётр Шмидт в детстве.
Пётр Шмидт в молодости.
Пётр Шмидт в молодости.
Пётр Шмидт в молодости.
Очень скоро после казни лейтенанта в 1906 году на митингах различных партий стали появляться молодые люди, которых представляли как «сыновей лейтенанта Шмидта». От имени «погибшего за свободу» отца они призывали мстить, бороться с царским режимом или оказывать посильную помощь революционерам, жертвуя устроителям митинга, кто сколько может. Под «сыновей лейтенанта» революционеры делали хорошие сборы, но так как партий было много и каждый хотел воспользоваться случаем, то «сыновей» развелось совершенно неприличное количество, и дело дошло до того, что стали попадаться даже «дочери лейтенанта». Газеты, что ни день, писали о поимке очередного «молодого человека, называвшего себя сыном лейтенанта Шмидта», и эта газетная формула буквально навязла в зубах у обывателя. Процветание промысла «детей лейтенанта Шмидта» продолжалось до 1907 года, а потом дело это вместе со спадом революционных настроений сошло на нет. Но Ильф и Петров не забыли!
В реальности же были и дочь лейтенанта Шмидта, и сын лейтенанта Шмидта. Один. Дочь Екатерина родилась в 1904 году. Очевидно, что девочку назвали в честь матери Петра Петровича. О дальнейшей судьбе Екатерины Шмидт никаких данных пока не обнаружено. Скорее всего, умерла ещё младенцем. А сын Евгений (1889-1951), участник Гражданской войны на стороне «белых» на юге России, подпоручик. С июля 1917 года именовался как Бендер-Задунайский... простите, вырвалось! Именовался как Шмидт-Очаковский. Ведь в ноябре 1905 года, узнав о восстании, самостоятельно добрался до крейсера «Очаков», где оставался с отцом. Когда крейсер начал тонуть, бросился в море. Содержался под арестом 40 дней, затем был освобожден (как несовершеннолетний). Впрочем, известно всё это лишь со слов самого Шмидта-младшего.
Лейтенант Пётр Петрович Шмидт (1867-1906).
115 лет назад, 27 (14 по старому стилю) ноября 1905 года лейтенант Пётр Петрович Шмидт (1867-1906) возглавил начавшееся несколькими днями ранее восстание моряков на крейсере «Очаков» и других кораблях в Севастополе. Хотя сам он себя на момент восстания величал капитаном 2-го ранга. Шмидт не собирался возглавлять восстание или даже к нему присоединяться, но счёл невозможным отказаться, когда его призвали простые матросы. Шмидт объявил себя командующим Черноморским флотом, дав сигнал: «Командую флотом. Шмидт». В тот же день он отправил телеграмму Николаю II: «Славный Черноморский флот, свято храня верность своему народу, требует от Вас, государь, немедленного созыва Учредительного собрания и не повинуется более Вашим министрам. Командующий флотом П. Шмидт». Как офицер потом будет объяснять на суде, он присоединился к восстанию и возглавил его для того, чтобы по возможности придать ему какое-то целенаправленное и осмысленное направление, а также для того, чтобы избежать большой крови, потому что он с самого начала настаивал на наименее насильственном варианте действий.
Лейтенант Пётр Петрович Шмидт (1867-1906).
Ильф и Петров «Золотой телёнок» (1931):
– Скажите, а вы-то сами помните восстание на броненосце «Очаков»?
– Смутно, смутно, – ответил посетитель. – В то героическое время я был ещё крайне мал. Я был дитя.
– Простите, а как ваше имя?
– Николай... Николай Шмидт.
– А... по батюшке?
«Ах, как нехорошо», – подумал посетитель, который и сам не знал имени своего отца.
– Да-а, – протянул он, уклоняясь от прямого ответа, – теперь многие не знают имён героев. Угар НЭПа. Нет того энтузиазма. Я, собственно, попал к вам в город совершенно случайно. Дорожная неприятность. Остался без копейки...
Председатель очень обрадовался перемене разговора. Ему показалось позорным то, что он забыл имя очаковского героя.
«Действительно, – думал он, с любовью глядя на воодушевленное лицо гостя, – глохнешь тут за работой. Великие вехи забываешь».
– Скажите, а вы-то сами помните восстание на броненосце «Очаков»?
– Смутно, смутно, – ответил посетитель. – В то героическое время я был ещё крайне мал. Я был дитя.
– Простите, а как ваше имя?
– Николай... Николай Шмидт.
– А... по батюшке?
«Ах, как нехорошо», – подумал посетитель, который и сам не знал имени своего отца.
– Да-а, – протянул он, уклоняясь от прямого ответа, – теперь многие не знают имён героев. Угар НЭПа. Нет того энтузиазма. Я, собственно, попал к вам в город совершенно случайно. Дорожная неприятность. Остался без копейки...
Председатель очень обрадовался перемене разговора. Ему показалось позорным то, что он забыл имя очаковского героя.
«Действительно, – думал он, с любовью глядя на воодушевленное лицо гостя, – глохнешь тут за работой. Великие вехи забываешь».
Для одних Пётр Шмидт был героем Первой русской революции. Для других – шизофреником с манией величия. В реале же он был... Не важно! Он стал ЛЕГЕНДОЙ.
Советский плакат «Красный лейтенант. Сказ о восстании матросов в Севастополе в 1905 году и о славном их командире лейтенанте Шмидте».
Леонид Евсеевич Мучник. «Вооружённое восстание на крейсере «Очаков» 15 ноября 1905 года».
Геннадий Яковлевич Брусенцов. «Лейтенант революции».
Андрей Александрович Харшак. «Лейтенант Шмидт».
Николай Христофорович Таиров. «Лейтенант Шмидт (восставший «Очаков»)».
Игорь Павлович Пшеничный. «Командую Флотом. Шмидт».
Вдруг, как снег на голову, гул
Толпы, как залп, стегнул
Трёхверстовой гранит
И откатился с плит.
Ура – ударом в борт, в штурвал,
В бушприт!
Ура навеки, наповал,
Навзрыд!
Над крейсером взвился сигнал:
Командую флотом. Шмидт.
Борис Пастернак «Лейтенант Шмидт» (1926).
Толпы, как залп, стегнул
Трёхверстовой гранит
И откатился с плит.
Ура – ударом в борт, в штурвал,
В бушприт!
Ура навеки, наповал,
Навзрыд!
Над крейсером взвился сигнал:
Командую флотом. Шмидт.
Борис Пастернак «Лейтенант Шмидт» (1926).
При этом образ лейтенанта Шмидта был неудобен и монархистам (считали его виновником событий, приведших к смене власти, хотя это и не так), и центристам (винили его в слишком большом количестве крови), и левакам (обвиняли его в нерешительности, граничившей с изменой и неправильной классовой ориентации). Ленин отзывался о Шмидте с большим скептицизмом, отмечая то что он не решился опереться на партийную поддержку и пренебрегал силой народных масс. Этакий декабрист начала XX века, и никакая «вивисекция» его (именовавшего себя беспартийным социалистом) под ту или иную партию не давала результата. Единственный образ – это образ неисправимого романтика, который продержался дольше всех.
Шмидт в белом.
Он вырвался как вздох
Со дна души рядна,
И не его вина,
Что не предостерёг
Своих, и их застиг врасплох,
И рёется, в поисках эпох,
В иные времена.
Борис Пастернак «Лейтенант Шмидт» (1926).
Со дна души рядна,
И не его вина,
Что не предостерёг
Своих, и их застиг врасплох,
И рёется, в поисках эпох,
В иные времена.
Борис Пастернак «Лейтенант Шмидт» (1926).
В любом случае личностью лейтенант Шмидт был крайне экстраординарной. И благородным человеком: на суде всю вину брал на себя, максимально выгораживая других. Поэтому предлагаю вначале ознакомиться с этим чудесным советским диафильмом «Командую флотом» (1970). А потом прочесть, ну, хотя бы Википедию. Учтите! Неточности да брехня и там, и там. Скажем, нет ни одного документального подтверждения, что жена лейтенанта была проституткой. А матримониальные проблемы (с точки зрения того времени) заключались в том, что Шмидт венчался с мещанской девицей города Луги Доминикой Гавриловной Павловой, когда... она была на 7,5 месяце беременности и он не успевал до церемонии испросить положенные разрешения на брак у начальства. Поэтому просто даю ссылки на эти материалы для показания контраста мнений.
Лейтенант Шмидт в своём кабинете.
Но иссякает ток подков,
И облетает лес флажков,
И по верёвке, как зверёк,
Спускается кумач.
А зверь, ползущий на флагшток,
Ужасен, как немой толмач,
И флаг Андреевский – томящ,
Как рок.
Борис Пастернак «Лейтенант Шмидт» (1926).
И облетает лес флажков,
И по верёвке, как зверёк,
Спускается кумач.
А зверь, ползущий на флагшток,
Ужасен, как немой толмач,
И флаг Андреевский – томящ,
Как рок.
Борис Пастернак «Лейтенант Шмидт» (1926).
Интересно отметить, что Пётр Шмидт несколько раз был в Прибалтике – в Риге и Либаве. И как моряк, и как начинающий воздухоплаватель. В местных газетах того времени пока нашёл только краткие упоминания о нём, как о капитане «Дианы» в 1903 году. А вот по Либаве...
Донесение командира Либавского порта в Главный морской штаб:
«8 сентября 1904 года в зале Либавского кургауза, во время вечера, бывшего в пользу Общества Красного Креста, лейтенант Пётр Шмидт, состоящий старшим офицером на транспорте «Иртыш», публично нанёс оскорбительные действия лейтенанту Ивану Дмитриеву (4-му), плававшему на транспорте «Анадырь». Причина: личные счеты за какое-то оскорбление, нанесённое лейтенантом Дмитриевым лейтенанту Шмидту лет шесть-семь тому назад. Обоим офицерам мною воспрещён съезд на берег; дело направлено в Совет посредников».
«8 сентября 1904 года в зале Либавского кургауза, во время вечера, бывшего в пользу Общества Красного Креста, лейтенант Пётр Шмидт, состоящий старшим офицером на транспорте «Иртыш», публично нанёс оскорбительные действия лейтенанту Ивану Дмитриеву (4-му), плававшему на транспорте «Анадырь». Причина: личные счеты за какое-то оскорбление, нанесённое лейтенантом Дмитриевым лейтенанту Шмидту лет шесть-семь тому назад. Обоим офицерам мною воспрещён съезд на берег; дело направлено в Совет посредников».
Речь идёт об Иване Николаевиче Дмитриеве 4-м (1877-1948). В указанное время он был штурманским офицером транспорта «Анадырь». Участник Первой Мировой войны, дослужился на царском флоте до звания капитана 1-го ранга. С 1918 года на службе в РККФ. Дослужился до звания контр-адмирала. Дмитриев-4 и Шмидт действительно служили на одном корабле во Владивостоке целых два месяца на ледоколе «Надёжный».
Гаральд Карлович Граф «Очерки из жизни морского офицера 1897-1905 гг.»:
Перед уходом из Либавы у нас разыгралась неприятная история. Лейтенант Шмидт, старший офицер «Иртыша», вместе со старшим механиком П. пошли на берег и попали на танцевальный вечер в кургауз. Шмидт здесь увидел лейтенанта Дмитриева, который в дни их молодости был причиной его семейной драмы. С тех пор он Д. не встречал, но и не забывал своего обещания «посчитаться» при первой встрече. В этот злополучный вечер, спустя много лет, произошла эта встреча, и, когда танцы закончились, и почти вся публика разошлась, Шмидт подошел к Д. и, без долгих разговоров, ударил его по лицу.
Произошло общее смятение, и приятели немедленно увели Шмидта и Дмитриева, но скандал принял огласку, и им обоим пришлось донести обо всём начальству. Наш командир, который и так не любил Шмидта, был страшно недоволен инцидентом и немедленно донёс о нём в штаб адмирала Рожественского. Оттуда последовало распоряжение: «Во время войны никаких дуэлей не допускать, а лейтенанта Шмидта арестовать на десять суток в каюте с приставлением часового».
Мы, офицеры «Иртыша», стояли за Шмидта и искренно его жалели, а не Дмитриева, так что это даже отразилось на наших отношениях с кораблём, на котором плавал последний. По всему было видно, что Шмидт очень болезненно переживал этот случай и был мрачно настроен во время своего ареста в каюте.
Перед уходом из Либавы у нас разыгралась неприятная история. Лейтенант Шмидт, старший офицер «Иртыша», вместе со старшим механиком П. пошли на берег и попали на танцевальный вечер в кургауз. Шмидт здесь увидел лейтенанта Дмитриева, который в дни их молодости был причиной его семейной драмы. С тех пор он Д. не встречал, но и не забывал своего обещания «посчитаться» при первой встрече. В этот злополучный вечер, спустя много лет, произошла эта встреча, и, когда танцы закончились, и почти вся публика разошлась, Шмидт подошел к Д. и, без долгих разговоров, ударил его по лицу.
Произошло общее смятение, и приятели немедленно увели Шмидта и Дмитриева, но скандал принял огласку, и им обоим пришлось донести обо всём начальству. Наш командир, который и так не любил Шмидта, был страшно недоволен инцидентом и немедленно донёс о нём в штаб адмирала Рожественского. Оттуда последовало распоряжение: «Во время войны никаких дуэлей не допускать, а лейтенанта Шмидта арестовать на десять суток в каюте с приставлением часового».
Мы, офицеры «Иртыша», стояли за Шмидта и искренно его жалели, а не Дмитриева, так что это даже отразилось на наших отношениях с кораблём, на котором плавал последний. По всему было видно, что Шмидт очень болезненно переживал этот случай и был мрачно настроен во время своего ареста в каюте.
А теперь для сравнения из серии «врёт как очевидец». В 20-е годы бывший начальник штаба Либавской крепости Фёдор Петрович Рерберг изложил инцидент следующим образом, придумав даже несуществовавшего лейтенанта Муравьёва, не говоря уже о других «подробностях» – чего не сделаешь, лишь бы очернить ненавистную персону:
В средних числах Сентября, незадолго до назначенного дня отплытия эскадр по назначению, я находился в кратковременной командировке и вступив в исполнение своих обязанностей Начальника штаба, из находившейся в штабе переписки, а также из докладов моих подчиненных я узнал, что в моё отсутствие, местный отдел Российского Общ. Красного Креста устроил грандиозный бал, в пользу раненых. Бал был устроен в здании Либавского кургауза.
В самый разгар бала, во время передышки в танцах кадрили, старший офицер транспорта «Анадырь», лейтенант Муравьёв, танцевавший с голубоглазой, белокурой красоткой – баронессой Крюденер, сидел и разговаривал со своей дамой. В это время, старший офицер транспорта «Иртыш» – лейтенант Шмидт, бывший на другом конце зала, медленно перешел через зал, подошел вплотную к лейт. Муравьёву и, не говоря ни слова, закатил ему пощёчину. Баронесса Крюденер вскрикнула и упала в обморок; к ней бросилось несколько человек из близь сидевших, а лейтенанты сцепились в мертвой схватке и, нанося друг другу удары, свалились на пол, продолжая драться. Из под них, как из под грызущихся собак, летели бумажки, конфети, окурки... Картина была отвратительная. Первым кинулся к дерущимся 178-го пех. Венденского полка шт.-капит. Зенов; его примеру последовали другие офицеры, которые силою растащили дерущихся. Тотчас они были арестованы и отправлены в Порт. Когда их вывели в прихожую, большие окна кристального стекла которой выходили на Кургаузский проспект, где стояли в очереди сотни извозчиков, то лейт. Шмидт схватил тяжёлый жёлтый стул и запустил им в стёкла.
После этого бал прекратился, так как большинство, опасаясь повторения подобных фокусов, начало спешно увозить своих дочерей. Скандал был большой: мундир морского офицера был опозорен перед всем Либавским обществом, перед лакеями, перед извозчиками! Кто же из жителей города мог знать, что в лице Шмидта и Муравьёва они видели не морских офицеров, а печальные отбросы нашего флота?
Дело это мне было хорошо известно потому, что на основании ст. 317-ой Военно-Судебного Устава, дознание производилось не офицерами флота, на чём настаивали морские власти, а офицерами Комендантского отделения вверенного мне штаба. Когда дознание было вполне закончено, оно было препровождено Командиру Порта.
Насколько помнится, эти господа были арестованы до дня выхода эскадры их Либавы, дабы они не сбежали со своих кораблей. Главный Морской Штаб и на этот раз прислал решение вопроса, для сих выродков весьма не желательное: было приказано взять их обязательно в поход, а по окончании войны, уволить как негодных.
В самый разгар бала, во время передышки в танцах кадрили, старший офицер транспорта «Анадырь», лейтенант Муравьёв, танцевавший с голубоглазой, белокурой красоткой – баронессой Крюденер, сидел и разговаривал со своей дамой. В это время, старший офицер транспорта «Иртыш» – лейтенант Шмидт, бывший на другом конце зала, медленно перешел через зал, подошел вплотную к лейт. Муравьёву и, не говоря ни слова, закатил ему пощёчину. Баронесса Крюденер вскрикнула и упала в обморок; к ней бросилось несколько человек из близь сидевших, а лейтенанты сцепились в мертвой схватке и, нанося друг другу удары, свалились на пол, продолжая драться. Из под них, как из под грызущихся собак, летели бумажки, конфети, окурки... Картина была отвратительная. Первым кинулся к дерущимся 178-го пех. Венденского полка шт.-капит. Зенов; его примеру последовали другие офицеры, которые силою растащили дерущихся. Тотчас они были арестованы и отправлены в Порт. Когда их вывели в прихожую, большие окна кристального стекла которой выходили на Кургаузский проспект, где стояли в очереди сотни извозчиков, то лейт. Шмидт схватил тяжёлый жёлтый стул и запустил им в стёкла.
После этого бал прекратился, так как большинство, опасаясь повторения подобных фокусов, начало спешно увозить своих дочерей. Скандал был большой: мундир морского офицера был опозорен перед всем Либавским обществом, перед лакеями, перед извозчиками! Кто же из жителей города мог знать, что в лице Шмидта и Муравьёва они видели не морских офицеров, а печальные отбросы нашего флота?
Дело это мне было хорошо известно потому, что на основании ст. 317-ой Военно-Судебного Устава, дознание производилось не офицерами флота, на чём настаивали морские власти, а офицерами Комендантского отделения вверенного мне штаба. Когда дознание было вполне закончено, оно было препровождено Командиру Порта.
Насколько помнится, эти господа были арестованы до дня выхода эскадры их Либавы, дабы они не сбежали со своих кораблей. Главный Морской Штаб и на этот раз прислал решение вопроса, для сих выродков весьма не желательное: было приказано взять их обязательно в поход, а по окончании войны, уволить как негодных.
Офицеры транспорта «Иртыш» в Либаве. В центре старший офицер транспорта Пётр Петрович Шмидт (с сигаретой).
Пётр Шмидт происходил из православной семьи обрусевших немцев (иногда их указывали как Шмитт), многие представители которой служили на флоте. Его прадед Пётр Николаевич Шмидт (1764-1843) служил в Николаевском адмиралтействе. Сыном последнего был капитан 1-го ранга Пётр Петрович Шмидт 1-й (1800-?), а внуками – герои обороны Севастополя адмирал Владимир Петрович Шмидт (1827-1909), участник Крымской и Русско-турецкой войн 1877-1878 годов (мыс Шмидта на юго-восточном берегу Русского острова в Японском море был назван в его честь), и контр-адмирал Пётр Петрович Шмидт 2-й (1828-1888), участник Крымской войны. В семье последнего и родился прославленный революционер. При этом у лейтенанта Шмидта (Пётр Петрович Шмидт 3-й!) были братья капитан 1-го ранга Владимир Петрович Шмидт (1883-1965), участник Русско-японской войны 1904-1905 годов, Первой Мировой войны и Гражданской войны на стороне «белых», герой обороны Порт-Артура, и мичман Лев Петрович Шмидт (1884-1904), участник Русско-японской войны 1904-1905 годов, погиб на броненосце «Петропавловск».
Пётр Шмидт в детстве.
Пётр Шмидт в молодости.
Пётр Шмидт в молодости.
Пётр Шмидт в молодости.
Ильф и Петров «Золотой телёнок» (1931):
– У лейтенанта было три сына, – заметил Бендер, – два умных, а третий – дурак. Его нужно предостеречь.
– Не надо, – сказал Балаганов, – пусть знает в другой раз, как нарушать конвенцию.
– У лейтенанта было три сына, – заметил Бендер, – два умных, а третий – дурак. Его нужно предостеречь.
– Не надо, – сказал Балаганов, – пусть знает в другой раз, как нарушать конвенцию.
Очень скоро после казни лейтенанта в 1906 году на митингах различных партий стали появляться молодые люди, которых представляли как «сыновей лейтенанта Шмидта». От имени «погибшего за свободу» отца они призывали мстить, бороться с царским режимом или оказывать посильную помощь революционерам, жертвуя устроителям митинга, кто сколько может. Под «сыновей лейтенанта» революционеры делали хорошие сборы, но так как партий было много и каждый хотел воспользоваться случаем, то «сыновей» развелось совершенно неприличное количество, и дело дошло до того, что стали попадаться даже «дочери лейтенанта». Газеты, что ни день, писали о поимке очередного «молодого человека, называвшего себя сыном лейтенанта Шмидта», и эта газетная формула буквально навязла в зубах у обывателя. Процветание промысла «детей лейтенанта Шмидта» продолжалось до 1907 года, а потом дело это вместе со спадом революционных настроений сошло на нет. Но Ильф и Петров не забыли!
Ильф и Петров «Золотой телёнок» (1931):
Одно время предложение лже-родственников всё же превысило спрос, и на этом своеобразном рынке наступила депрессия. Чувствовалась необходимость в реформах. Постепенно упорядочили свою деятельность внуки Карла Маркса, кропоткинцы, энгельсовцы и им подобные, за исключением буйной корпорации детей лейтенанта Шмидта, которую, на манер польского сейма, вечно раздирала анархия. Дети подобрались какие-то грубые, жадные, строптивые и мешали друг другу собирать в житницы.
Шура Балаганов, который считал себя первенцем лейтенанта, не на шутку обеспокоился создавшейся конъюнктурой. Всё чаще и чаще ему приходилось сталкиваться с товарищами по корпорации, совершенно изгадившими плодоносные поля Украины и курортные высоты Кавказа, где он привык прибыльно работать...
Выход из этого напряжённого положения был один – конференция. Над созывом её Балаганов работал всю зиму. Незнакомым передал через попадавшихся на пути внуков Маркса. И вот наконец ранней весной 1928 года почти все известные дети лейтенанта Шмидта собрались в московском трактире, у Сухаревой башни. Кворум был велик – у лейтенанта Шмидта оказалось тридцать сыновей в возрасте от 18 до 52 лет и четыре дочки, глупые, немолодые и некрасивые.
Одно время предложение лже-родственников всё же превысило спрос, и на этом своеобразном рынке наступила депрессия. Чувствовалась необходимость в реформах. Постепенно упорядочили свою деятельность внуки Карла Маркса, кропоткинцы, энгельсовцы и им подобные, за исключением буйной корпорации детей лейтенанта Шмидта, которую, на манер польского сейма, вечно раздирала анархия. Дети подобрались какие-то грубые, жадные, строптивые и мешали друг другу собирать в житницы.
Шура Балаганов, который считал себя первенцем лейтенанта, не на шутку обеспокоился создавшейся конъюнктурой. Всё чаще и чаще ему приходилось сталкиваться с товарищами по корпорации, совершенно изгадившими плодоносные поля Украины и курортные высоты Кавказа, где он привык прибыльно работать...
Выход из этого напряжённого положения был один – конференция. Над созывом её Балаганов работал всю зиму. Незнакомым передал через попадавшихся на пути внуков Маркса. И вот наконец ранней весной 1928 года почти все известные дети лейтенанта Шмидта собрались в московском трактире, у Сухаревой башни. Кворум был велик – у лейтенанта Шмидта оказалось тридцать сыновей в возрасте от 18 до 52 лет и четыре дочки, глупые, немолодые и некрасивые.
В реальности же были и дочь лейтенанта Шмидта, и сын лейтенанта Шмидта. Один. Дочь Екатерина родилась в 1904 году. Очевидно, что девочку назвали в честь матери Петра Петровича. О дальнейшей судьбе Екатерины Шмидт никаких данных пока не обнаружено. Скорее всего, умерла ещё младенцем. А сын Евгений (1889-1951), участник Гражданской войны на стороне «белых» на юге России, подпоручик. С июля 1917 года именовался как Бендер-Задунайский... простите, вырвалось! Именовался как Шмидт-Очаковский. Ведь в ноябре 1905 года, узнав о восстании, самостоятельно добрался до крейсера «Очаков», где оставался с отцом. Когда крейсер начал тонуть, бросился в море. Содержался под арестом 40 дней, затем был освобожден (как несовершеннолетний). Впрочем, известно всё это лишь со слов самого Шмидта-младшего.
«Всё отшумело. Вставши поодаль,
Чувствую всею силой чутья:
Жребий завиден. Я жил и отдал
Душу свою за други своя.
Высшего нет. Я сердцем – у цели
И по пути в пустяках не увяз.
Крут был подъём, и сегодня, в сочельник,
Ошеломляюсь, остановясь.
Борис Пастернак «Лейтенант Шмидт» (1926).
Чувствую всею силой чутья:
Жребий завиден. Я жил и отдал
Душу свою за други своя.
Высшего нет. Я сердцем – у цели
И по пути в пустяках не увяз.
Крут был подъём, и сегодня, в сочельник,
Ошеломляюсь, остановясь.
Борис Пастернак «Лейтенант Шмидт» (1926).
Лейтенант Пётр Петрович Шмидт (1867-1906).