Почему в латышском «дракон» – «pūķis»?
По интернету гуляет картинка, в которой показано, как дракон обозначается в прибалтийских языках. Насмотревшись на неё, иные недалёкие, но экзальтированные сочинители делают сногсшибательные выводы: раз «дракон» очевидно слово иноземное, то ни в Литве, ни в Эстонии драконы не водились, а вот предки латышей с ними сталкивались, потому и придумали свой термин.
Спокойствие, только спокойствие! Это всё лютый бред в стиле телеканала «РЕН ТВ». Дело в том, что слово «pūķis» – такое же чужеродное слово в латышском, как «drakons». Фактически тот же «dators» вместо «kompjūters».
Дело в том, что первыми крестоносцами, которые захватили значительный кусок Прибалтики в XIII столетии, были выходцы из северной Германии, говорившие на нижненемецком языке. Который был общим для предков современных не только северных немцев, но и голландцев и фламандцев. И вот в нём как раз и было слово, которое позаимствовали латыши.
Если на северо-западе Германии (например, в Шлезвиге) произносили корневую гласную кратко и писали слово как «Puck» или «Pucke» (почти как у соседних родственных фризов – «puk»), то на северо-востоке (например, в Померании) произносили уже длиннее и записывали слово как «Puk», «Puks» и «Pûks».
А вот на юге Германии, у говоривших на верхненемецком языке, бытовало слово «Drache», восходящее (через римское посредничество – draco) к греческому слову δράκων. Оно и закрепилось в современном литературном немецком языке.
Что, конечно, не исчерпывает всё разнообразие вариантов. Скажем, использовали немцы для обозначения дракона слово «Schlange». Что то же самое, что древнерусский «змий». Так что фразу «шлангом прикинулся» можно воспринимать не только в обывательском смысле.
В других германских языках тоже было однокоренное слово. Например, в английском языке есть слово «puck» (иногда величаемый Robin Goodfellow, Славный Малый – подобный античному Пану лесной дух, а временами – славянскому домовому), восходящее к староанглийскому «puca» (с уменьшительной формой «pucel»). Помните шекспировский «Сон в летнюю ночь»? Это как раз Пак, или Плутишка Робин (Robin "Puck" Goodfellow), заварил там всю кашу любовных перипетий. На латышский этот персонаж переведён как «Paks» – ну кому охота копаться в этимологии, а то ещё подумают, что в латышском вообще своего ничего нет (что, конечно, не так!).
Собственно, у латышей словом «pūķis» тоже поначалу обозначали вовсе не какое-то грозное рептилоидное чудовище, а всего лишь хранителя богатства, природного духа, близкого то к лешему, то к домовому. У литовцев его обозначали разными словами, кстати: «Aitvaras», «Atvaras», «Sparyžius», «Koklikas», «Gausinėlis», «Žaltvikšas», «Spirukas», «Damavykas» и... «Pūkis». А вот их северные соседи пошли дальше. Когда младолатыши придумывали литературный латышский язык в XIX веке, то они решили вместо чужеродного слова «drakons», так сильно напоминающее немецкое «Drache», использовать слово, которое они посчитали за своё, коренное.
Аналогичный же английскому плутишке Паку персонаж есть у датчан, у которых он зовётся «Pokker». У древних скандинавов, кстати, слово было в форме «púki», от чего произошли не только старошведское «puke» и исландское «púki», но и валлийское «pwca», корнуольское «bucca» и ирландское «púca».
Короче, уважаемые читатели, зрите в корень, как говорил один наш земляк! :)
Спокойствие, только спокойствие! Это всё лютый бред в стиле телеканала «РЕН ТВ». Дело в том, что слово «pūķis» – такое же чужеродное слово в латышском, как «drakons». Фактически тот же «dators» вместо «kompjūters».
Дело в том, что первыми крестоносцами, которые захватили значительный кусок Прибалтики в XIII столетии, были выходцы из северной Германии, говорившие на нижненемецком языке. Который был общим для предков современных не только северных немцев, но и голландцев и фламандцев. И вот в нём как раз и было слово, которое позаимствовали латыши.
Если на северо-западе Германии (например, в Шлезвиге) произносили корневую гласную кратко и писали слово как «Puck» или «Pucke» (почти как у соседних родственных фризов – «puk»), то на северо-востоке (например, в Померании) произносили уже длиннее и записывали слово как «Puk», «Puks» и «Pûks».
А вот на юге Германии, у говоривших на верхненемецком языке, бытовало слово «Drache», восходящее (через римское посредничество – draco) к греческому слову δράκων. Оно и закрепилось в современном литературном немецком языке.
Что, конечно, не исчерпывает всё разнообразие вариантов. Скажем, использовали немцы для обозначения дракона слово «Schlange». Что то же самое, что древнерусский «змий». Так что фразу «шлангом прикинулся» можно воспринимать не только в обывательском смысле.
В других германских языках тоже было однокоренное слово. Например, в английском языке есть слово «puck» (иногда величаемый Robin Goodfellow, Славный Малый – подобный античному Пану лесной дух, а временами – славянскому домовому), восходящее к староанглийскому «puca» (с уменьшительной формой «pucel»). Помните шекспировский «Сон в летнюю ночь»? Это как раз Пак, или Плутишка Робин (Robin "Puck" Goodfellow), заварил там всю кашу любовных перипетий. На латышский этот персонаж переведён как «Paks» – ну кому охота копаться в этимологии, а то ещё подумают, что в латышском вообще своего ничего нет (что, конечно, не так!).
Собственно, у латышей словом «pūķis» тоже поначалу обозначали вовсе не какое-то грозное рептилоидное чудовище, а всего лишь хранителя богатства, природного духа, близкого то к лешему, то к домовому. У литовцев его обозначали разными словами, кстати: «Aitvaras», «Atvaras», «Sparyžius», «Koklikas», «Gausinėlis», «Žaltvikšas», «Spirukas», «Damavykas» и... «Pūkis». А вот их северные соседи пошли дальше. Когда младолатыши придумывали литературный латышский язык в XIX веке, то они решили вместо чужеродного слова «drakons», так сильно напоминающее немецкое «Drache», использовать слово, которое они посчитали за своё, коренное.
Аналогичный же английскому плутишке Паку персонаж есть у датчан, у которых он зовётся «Pokker». У древних скандинавов, кстати, слово было в форме «púki», от чего произошли не только старошведское «puke» и исландское «púki», но и валлийское «pwca», корнуольское «bucca» и ирландское «púca».
Короче, уважаемые читатели, зрите в корень, как говорил один наш земляк! :)